Сорок лет назад это считалось фантастикой.

Сорок лет назад это читалось как фантастика. Иссле дующая и расширяющая границы жанра, жадно впиты вающая всевозможные новейшие веяния, примеряющая общечеловеческое лицо, отважно игнорирующая каинову печать «жанрового гетто».

Сейчас это воспринимается как одно из самых че-ловечных произведений новейшего времени, как роман пронзительной психологической силы, как филигранное развитие темы любви и ответственности.

Не зря вышедшую уже в 1990-е книгу воспоминаний Киз назвал «Элджернон, Чарли и я"